Будущее с «железным топором»

Будущее с «железным топором»

Материал — лауреат конкурса «Галактика Маклюэна», приуроченного к 100-летию «Пророка из Торонто». Конкурс был объявлен Информационным Центром «Канадская библиотека», кафедрой зарубежной журналистики и литературы и кафедрой теории и экономики СМИ факультета журналистики МГУ, при участии Посольства Канады. Внушительно?:)

Кто, собственно, такой Маклюэн? Маршал Маклюэн считается самым крутым Канадским ученым и в этом году ему стукнуло бы 100 лет. Основная его заслуга — он придумал ни много, ни мало... Интернет. Он не создал его технически — он описал его суть, его логику, предсказал появление коммуникационной среды, которая превратит весь Мир в «глобальную деревню» и напророчил последствия этого превращения.

Вот, собственно, работа Валеры Вофта, ставшая лауреатом конкурса. Лауреат — не победитель, но быть отмеченным на конкурсе такого уровня, это уже очень круто. Работа основана на одном интересном примере из книги Маклюэна «Понимание Медиа». Там она рассказывает о том, как колонизаторы, приплывшие в Австралию, из лучших побуждений решили раздать всем аборигенам железные топоры, мол так удобнее будет. Откинули аборигены свои очень ценные каменные топоры (коих было пара штук на селение), взял каждый по железному... и их цивилизация рухнула.


Будущего нет. О нем уже не мечтают дети, о нем не пишут книги, его уже не снимают в кино. Ушла абстрактность Будущего, его недостижимость, эфемерность. Будущее погребено под бесчисленными IPhon’ами и iPad’ами, запутано километрами оптоволокна. Будущему не пробиться сквозь терабайты информаций всемирной паутины... да и зачем? Все Будущее, о котором я хочу знать — вон там, в микросхеме шумящего рядом системного блока моего компьютера. Мы уже в Будущем. Добровольно? Не думаю. Смирились? Думаю, да.

Что есть наше прошлое? Или, выражаясь по-Маклюэнски, что мы видим в зеркале заднего вида? Начало двадцатого века — железо и пар, середина прошлого века — забавные карточки с дырками и радиолампы... Я вижу CD-плеер. Да, обычный плеер на один обычный CD-диск. Вот я закрываю глаза и представляю в своем личном кусочке будущего, в этом самом плеере, диск любимой группы и нажимаю кнопку «Play». Проходит буквально секунда, да, я слышу знакомую мелодию в наушниках. Открываю глаза — в моих руках новенький MP3-плеер на 4 гигабайта. О каких 60-х, 70-х... да даже 90-х может идти речь, когда в наше время Будущее становится прошлым, даже не став настоящим. Маховики часов уже на свалке — миром правят чипы и микросхемы. В этих забытых маховиках все то, что еще десять, да даже пять лет назад считалось технологическим прорывом. Не слишком ли рано списали? Нет, учитывая, что большую часть этих «новейших разработок» человечество вообще не заметило.

Думаю, Маклюэн если не боялся «технологий», то относился к ним с определенной настороженностью: в них он видел «железный топор» нашего времени — разрушителя прошлого и творца нового мира. Может ли одна маленькая штука с кнопочками перечеркнуть всех мыслителей предшествующих десятилетий, революционеров своего времени? А вы спросите у десятилетнего человека «кто изобрел паровоз или телефон?» — думаете, он ответит? А спросите, кто глава Microsoft... Прошлое сжалось с нескольких десятилетий до нескольких устаревших моделей сотовых телефонов. Можно популистски вздыхать, мол, как это плохо, когда молодежь не помнит, кто стоял у станков Мира современного. Но есть резонный вопрос — а нужно ли это помнить, когда Настоящее смогло вобрать в себя Все, тем самым лишив нас необходимости помнить и возможности мечтать.

Где наше Настоящее? Настоящее в комнате, где я нахожусь? Или это все то, что имеет материальное воплощение в одно мгновение с моим существованием? Или это все то, о существовании чего я могу догадываться — мои руки не могут взять это, но мысль способна дотянуться до этого за считанные доли секунды... А если это есть, но я об этом не знаю, или это мне просто не интересно, ЭТО — Настоящее? Давайте признаем — если «галактика Гуттенберга» породила черную дыру Национализма, то «галактика ________ (Гейтса, Джобса, Цукерберга — по вкусу)» породила черную дыру Эгоцентризма и Эгоизма, куда нас всех в большей или меньшей степени, но затянуло. Пусть это назовут ограниченностью, но теперь, ни одна книга, ни один человек со званиями и регалиями не может говорить нам, что есть Настоящее. Наше Настоящее — это то, что мы сами таковым делаем. Я уже допустил множество сносок на людей и технологии, которые можно обобщить словами «Компьютеры» и «Интернет» — вот он, тот самый Эгоцентризм. В моем Настоящем нет ученых, создавших Большой Адронный Коллайдер, или открывших Графен — это не мое настоящее, равно как и нет для меня приставок «Wii» и «IPhon’ов», хотя большая часть моих друзей не мыслит жизни без этих гаджетов. Мои друзья говорят мне — «Ты обезьяна, лезь обратно на дерево», а я отвечаю — «Мне это не нужно» и отправляю очередной трек электронной музыки на свой MP3. Каждому свое Настоящее.

Когда наше Будущее? А Будущего нет. О нем уже не мечтают дети, о нем не пишут книги... А давайте попробуем представить, что нам может принести технология следующих нескольких лет — новые телефоны, более тонкие телевизоры, создание более практичного искусственного сердца. Да, все это мы можем прочесть в завтрашних газетах, но является ли это будущим? Я думаю — нет. Экспансия Настоящего удалась.

Будущее — дерзость. Не апгрейды и новые версии существующего, а видение образов мира изменившегося; не переосмысление, а сотворение. Первое десятилетие 21 века породило что-то доселе невиданное в нашей Истории — кризис, кризис веры в Будущее. Кому-то эта вера просто не нужна — в тоталитарном Настоящем вполне комфортно. Другие же, замечая попытки создать что-то новое, агонию мысли, начинают сомневаться в самой возможности «железного топора» нашего века. Загляните в витрину любого магазина, о каком Будущем может идти речь, если большинство самых актуальных технических новинок — это отретушированное глянцем Прошлое? Человечество с фанатизмом пыталось сделать все максимально доступным для себя — пульты управления, кнопочки, джойстики, провода — мы практически полностью себя обездвижили. Но теперь функции нашего же тела, с которыми мы когда-то добровольно расстались, феерически возвращаются к нам в устройствах, наперебой называемых революционными. Мы не сидим на диванах с джойстиками — мы бегаем с ними по комнате и размахиваем руками; мы уже не рассказываем друзьям, что можем набирать СМС одним пальцем — нам нужны полноценные клавиатуры в сотовых телефонах; кликать компьютерной мышкой — твой планшетный компьютер сделает все по первому прикосновению! Мы вновь хотим видеть результат нашей деятельности, вкладывать в действие больше смысла, вернуть нашему движению функцию производства, а не руководства. Сейчас это называют новыми технологиями. Вряд ли наши деды, замахиваясь топором на очередное деревянное полено, могли предположить, что их внуки будут пищать от возможности сделать что-то руками. Вот оно, наше будущее, наше новое — хорошо забытое старое.

А что остается? Остается ждать. Ждать человека, который встанет (...или восстанет) и скажет: «Вот источник безграничной энергии», «Я знаю, как перемещаться в пространстве со скоростью света», «Это вакцина от всех болезней». Удар «железного топора» будет такой силы, что Мир существующий разлетится на куски, и я бы с удовольствием посмотрел на это со стаканом попкорна и колой. Изменится все, и этого ждут, этого уже не боятся. Я думаю, куда страшнее жить в Мире, который, упиваясь своим тщеславием, стоит на месте.

И что остается. Остается ждать. И я очень надеюсь, что еще успею написать про человека, который вернет Миру Будущее.

4146